Возвращение «кукурузника»: зачем России 700 восстановленных Ан-2
Ан‑2 — самолёт, который проектировали в 1947‑м, а выпускали до 2002 года. «Кукурузник», как его называли в народе, стал символом советской малой авиации: 12 пассажиров, 1,3 тонны груза, способность садиться на любую поляну. Таких машин по стране выпустили 17,5 тысячи. Больше 14,7 тысячи уже списаны или уничтожены. Авиационный парк стареет, и в регионах это чувствуется всё острее.
В апреле 2026 года ФАУ «СибНИА им. Чаплыгина» — тот самый институт, где когда‑то разработали Ан‑2 — сделал предложение: восстановить лётную годность примерно 700 «кукурузников», которые сейчас простаивают на хранении у частных владельцев. По оценке института, у этих машин ресурс выработан всего на 25–30%, а у Ан‑2 вообще нет установленного календарного срока службы. В теории их можно летать ещё долго. В СибНИА даже подсчитали: окончание жизненного цикла «кукурузника» наступит примерно к 2100 году. Стоимость ремонта одного Ан‑2 на российских заводах — от 17 до 25 миллионов рублей. Восстановление всего парка — от 14,5 до 21 миллиарда.
Вроде бы звучит здраво. Но есть три больших «но».
Первое: деньги. Авиакомпании, которые эксплуатируют Ан‑2, сами признают: у них нет средств не то что на восстановление сотен машин, а даже на поддержание действующего парка. По данным на конец 2025 года, у 62 эксплуатантов осталось 249 самолётов, ещё 276 числятся в парке ДОСААФ. В коммерческих перевозках на начало апреля 2026 года задействовано чуть более 40 Ан‑2. И это при том, что рейсы на местных линиях и так глубоко убыточны — из‑за дорогого топлива и высоких сборов в аэропортах, даже если самолёт достаётся бесплатно, отмечает авиаэксперт Олег Пантелеев.
Второе: запчасти и регуляторика. В конце 2025 года Росавиация отменила ресурсный бюллетень, который позволял обслуживать агрегаты по фактическому состоянию, а не по жёсткому графику. После этого расходы на продление сертификатов лётной годности выросли с 75 до 400 тысяч рублей. Плюс двигатель АШ‑62ИР на Ан‑2 — поршневой, 1937 года разработки, и запчасти к нему раньше шли из Польши. Теперь их везут по параллельному импорту, а цены на комплектующие выросли в разы. СибНИА предлагает замену — американские двигатели Pratt & Whitney или Honeywell, либо российский ТВД‑10Б. Но где взять американские моторы в условиях санкций, и сколько они будут стоить — большой вопрос.
Третье: а нужен ли вообще Ан‑2 в том виде, в котором он есть? Авиаэксперты напоминают: местные авиалинии деградировали не только из‑за нехватки самолётов, но и потому, что дорожная сеть за постсоветские годы сильно разрослась. Автобусом дешевле, чем самолётом. А в сегменте авиационных работ пилотируемые «кукурузники» постепенно вытесняют беспилотники. Спрос на самолёты размерности Ан‑2 уже гораздо ниже, чем в советские годы, и продолжит падать.
Почему вообще заговорили о реанимации «кукурузников»? Потому что новая машина — турбовинтовой девятиместный ЛМС‑901 «Байкал» — задерживается. Сроки сертификации сдвигаются с 2026‑го на 2027 год, и Минпромторг сам это допускает. Цена одного «Байкала» — от 220 до 340 миллионов рублей, что несопоставимо с 3,5–5 миллионами за бэушный «кукурузник». Но «дешевле» не значит «выгоднее», когда у тебя нет денег на обслуживание.
С 2024 года СибНИА уже восстановил лётную годность 16 «кукурузников» из 51, ранее предназначенных на утилизацию. Значит, технически это возможно. Идея не нова — о возвращении Ан‑2 на рейсы говорили ещё летом 2025 года. Но тогда, как и сейчас, упирались в финансы и отсутствие внятной системы поддержки малой авиации.
«Кукурузник» — машина уникальная. В России до сих пор летают экземпляры, выпущенные в 1950‑х. И это не шутка: сертификат лётной годности сохраняется у 235 самолётов этого типа. Но чтобы поднять в небо ещё 700 — нужны не просто запчасти и двигатели. Нужны субсидии на перевозки, поддержка аэропортов, дешёвое топливо и авиакомпании, готовые в это вкладываться.
В регионах, особенно на Дальнем Востоке и в Сибири, где дорог почти нет, Ан‑2 остаётся единственной связью с «большой землёй». Идея СибНИА — не про «вернуться в советское прошлое». Она про то, что делать, пока новое не пришло. А оно, судя по всему, не придёт ещё не скоро. Вопрос только в том, кто заплатит за этот мост между прошлым и будущим.
В апреле 2026 года ФАУ «СибНИА им. Чаплыгина» — тот самый институт, где когда‑то разработали Ан‑2 — сделал предложение: восстановить лётную годность примерно 700 «кукурузников», которые сейчас простаивают на хранении у частных владельцев. По оценке института, у этих машин ресурс выработан всего на 25–30%, а у Ан‑2 вообще нет установленного календарного срока службы. В теории их можно летать ещё долго. В СибНИА даже подсчитали: окончание жизненного цикла «кукурузника» наступит примерно к 2100 году. Стоимость ремонта одного Ан‑2 на российских заводах — от 17 до 25 миллионов рублей. Восстановление всего парка — от 14,5 до 21 миллиарда.
Вроде бы звучит здраво. Но есть три больших «но».
Первое: деньги. Авиакомпании, которые эксплуатируют Ан‑2, сами признают: у них нет средств не то что на восстановление сотен машин, а даже на поддержание действующего парка. По данным на конец 2025 года, у 62 эксплуатантов осталось 249 самолётов, ещё 276 числятся в парке ДОСААФ. В коммерческих перевозках на начало апреля 2026 года задействовано чуть более 40 Ан‑2. И это при том, что рейсы на местных линиях и так глубоко убыточны — из‑за дорогого топлива и высоких сборов в аэропортах, даже если самолёт достаётся бесплатно, отмечает авиаэксперт Олег Пантелеев.
Второе: запчасти и регуляторика. В конце 2025 года Росавиация отменила ресурсный бюллетень, который позволял обслуживать агрегаты по фактическому состоянию, а не по жёсткому графику. После этого расходы на продление сертификатов лётной годности выросли с 75 до 400 тысяч рублей. Плюс двигатель АШ‑62ИР на Ан‑2 — поршневой, 1937 года разработки, и запчасти к нему раньше шли из Польши. Теперь их везут по параллельному импорту, а цены на комплектующие выросли в разы. СибНИА предлагает замену — американские двигатели Pratt & Whitney или Honeywell, либо российский ТВД‑10Б. Но где взять американские моторы в условиях санкций, и сколько они будут стоить — большой вопрос.
Третье: а нужен ли вообще Ан‑2 в том виде, в котором он есть? Авиаэксперты напоминают: местные авиалинии деградировали не только из‑за нехватки самолётов, но и потому, что дорожная сеть за постсоветские годы сильно разрослась. Автобусом дешевле, чем самолётом. А в сегменте авиационных работ пилотируемые «кукурузники» постепенно вытесняют беспилотники. Спрос на самолёты размерности Ан‑2 уже гораздо ниже, чем в советские годы, и продолжит падать.
Почему вообще заговорили о реанимации «кукурузников»? Потому что новая машина — турбовинтовой девятиместный ЛМС‑901 «Байкал» — задерживается. Сроки сертификации сдвигаются с 2026‑го на 2027 год, и Минпромторг сам это допускает. Цена одного «Байкала» — от 220 до 340 миллионов рублей, что несопоставимо с 3,5–5 миллионами за бэушный «кукурузник». Но «дешевле» не значит «выгоднее», когда у тебя нет денег на обслуживание.
С 2024 года СибНИА уже восстановил лётную годность 16 «кукурузников» из 51, ранее предназначенных на утилизацию. Значит, технически это возможно. Идея не нова — о возвращении Ан‑2 на рейсы говорили ещё летом 2025 года. Но тогда, как и сейчас, упирались в финансы и отсутствие внятной системы поддержки малой авиации.
«Кукурузник» — машина уникальная. В России до сих пор летают экземпляры, выпущенные в 1950‑х. И это не шутка: сертификат лётной годности сохраняется у 235 самолётов этого типа. Но чтобы поднять в небо ещё 700 — нужны не просто запчасти и двигатели. Нужны субсидии на перевозки, поддержка аэропортов, дешёвое топливо и авиакомпании, готовые в это вкладываться.
В регионах, особенно на Дальнем Востоке и в Сибири, где дорог почти нет, Ан‑2 остаётся единственной связью с «большой землёй». Идея СибНИА — не про «вернуться в советское прошлое». Она про то, что делать, пока новое не пришло. А оно, судя по всему, не придёт ещё не скоро. Вопрос только в том, кто заплатит за этот мост между прошлым и будущим.
Рекомендуем для вас
У ПД-8 намеренно разрушили лопатку. Что проверяли на стенде
Новый авиадвигатель обычно берегут. Его долго собирают, измеряют, проверяют, и даже маленькая царапина на важной детали никого не радует. Тем интереснее опыт,...
Starship поймали после орбиты. Почему это ещё не возврат всей ракеты
14 ноября верхняя ступень Starship вернулась с орбиты и была удержана механическими захватами стартовой башни в Техасе. Видеозапись вызвала бурную реакцию: в...
Амфибию вынесли через балкон. Как Шавров прошёл путь от Ш-1 до Ш-2
Крылья, лодку и хвостовое оперение спускали с третьего этажа через балкон. Вадим Шавров так рассказывал о самолёте Ш-1, построенном вместе с Виктором Корвиным...
Ледоколу нужен реактор. Что Россия выигрывает от атомного флота
В тяжёлом льду кораблю нужна большая мощность, а ближайшая удобная заправка может находиться очень далеко. Атомная энергетика позволяет ледоколу долго работать...
Каток уже тяжёлый. Зачем заставлять его барабаны вибрировать
Большой дорожный каток ползёт по свежему асфальту. Его вес кажется достаточным объяснением всей работы: прижал смесь, прокатился, поехал обратно. Однако внутри...
Вертолёт висит на месте. Зачем в этот момент работает хвостовой винт
Ми-8 может висеть над выбранной точкой, пока его нос остаётся направлен в одну сторону. Большой винт над кабиной удерживает машину в воздухе. Маленький винт на...
Гусеницу натягивают смазкой. Как она двигает тяжёлое колесо
Чтобы изменить натяжение гусеницы, у многих экскаваторов добавляют смазку в специальный узел. Тяжёлое направляющее колесо при этом смещается относительно рамы....
Длинный спуск для грузовика. Как двигатель бережёт колёсные тормоза
На затяжном спуске тяжёлый грузовик может сохранять скорость, хотя водитель почти не пользуется обычной педалью тормоза. Часть работы выполняет двигатель,...
Сажевый фильтр очистился сам. Почему зола всё равно остаётся
У дизельной машины может быть вполне чистый снаружи глушитель и постепенно забивающийся фильтр внутри выпускной системы. Накопленную сажу электроника умеет...
Водородный погрузчик вышел в порт. Что проверяет рабочая смена
В порту погрузчику мало красиво выехать перед камерой. Ему нужно раз за разом наполнять ковш, подавать материал на конвейер, переезжать между штабелями и...